«Шансов нет»: полковник вооруженных сил Австрии Бауэр объяснил, что произойдёт, если в стране упадет вражеский дрон

Двое раненых, люди в страхе, возмущённый Евросоюз: российский ударный дрон врезался в жилой дом в Румынии. Примерно в 400 километрах от Австрии. А что, если такое случится в самой Австрии?

В ночь на пятницу российский дрон находился в воздушном пространстве Румынии четыре минуты, после чего врезался в десятиэтажный жилой дом в городе Галац недалеко от границы с Украиной и взорвался. Два человека получили лёгкие ранения. Предполагается, что дрон должен был атаковать украинские объекты у границы с Румынией, но сбился с курса. Официального подтверждения этой версии пока нет. Ясно только одно: инцидент в Румынии в очередной раз показывает, насколько уязвимы страны перед атаками дронов. И насколько на самом деле мал военный простор для манёвра у государств в ответ на подобные вторжения. Это касается, конечно, прямых соседей воюющих сторон — Украины и России, но и таких стран, как Австрия. Украинская граница находится всего в 400 км по прямой от Австрии. Это «кошачий прыжок» для российских боевых дронов того типа, который рухнул в Румынии. Дальность полета таких аппаратов достигает 2500 км.

Как хорошо австрийская армия подготовлена к инцидентам с дронами? Эта ситуация неизбежно ведёт к вопросу: насколько хорошо австрийские вооруженные силы подготовлены к действиям против дронов? И какие у австрийской армии вообще есть реальные возможности для реагирования? Полковник Михаэль Бауэр — официальный представитель министерства обороны Австрии. Вот как он оценивает защиту Австрии от атак дронов.

Вопрос: По данным Румынии, когда дрон вторгся в её воздушное пространство, были подняты истребители F-16. Тем не менее, ни самолёты, ни американская система ПВО Merops, размещённая у границы с Украиной, не смогли сбить российский дрон вовремя. Почему?

Ответ (Михаэль Бауэр): Решение о том, стрелять по вражескому объекту или нет, всегда принимается индивидуально, исходя из конкретной ситуации. Даже если у пилотов в принципе было разрешение на открытие огня, они должны на месте оценить, какое действие представляет меньшую опасность для гражданского населения: сбить дрон или позволить ему контролируемо пролететь дальше.

Дрон пролетел над Румынией всего около четырёх минут (примерно 10 км). Достаточно ли этого короткого времени, чтобы поднять истребители?

Это зависит от того, когда их подняли. Если румынская система контроля воздушного пространства «видела» дрон на радаре, то теоретически тревогу можно было поднять довольно рано. С другой стороны, пока неизвестно, был ли это один дрон или же масштабная атака сотнями дронов.

Почему не сработала автоматическая система ПВО?

И здесь всё зависит от ситуации. Что опаснее для гражданского населения: сбить дрон, который, возможно, упадёт на густонаселённый район, или позволить ему лететь дальше? Это решение может быть принято только на месте, на основе доступных параметров.

Насколько хорошо Австрия подготовлена к подобному инциденту с потенциально вражеским дроном?

Наша система контроля воздушного пространства «Золотая корона» (Goldhaube) может «видеть» далеко за пределами наших границ. На севере — почти до Берлина, на юге — до Милана, на западе — всю Швейцарию, а на востоке — до Львова в Украине. Кроме того, у нас есть обмен радарными данными с соседними странами. Так что приближающиеся дроны мы обнаружим довольно рано.

Можно ли так обнаружить любой тип дрона?

Нет, этого не может ни одна система в мире, даже самая современная радиолокационная разведка. Всё зависит от размера дрона, высоты и скорости полёта. Маленькие дроны всегда можно проглядеть.

Насколько велик был дрон в Румынии?

Власти всё ещё собирают улики. Если верны слухи, то это был российский дрон «Герань-2» — развитие иранских дронов Shahed. Эти аппараты около 3,5 м в длину с размахом крыльев 2,5 м. Они весят около 200 кг, приводятся в движение пропеллером (звук напоминает мопед), летят со скоростью максимум 200 км/ч на высоте от 60 до 4000 метров.

Наш радар обнаружит такой дрон?

Да, такой дрон будет виден на экране.

Какова была бы первая реакция, если бы такой дрон приближался к Австрии?

Были бы подняты по тревоге два «Еврофайтера», которые либо уже патрулируют, либо находятся в готовности к взлёту в Цельтвеге. Истребители были бы направлены в район предполагаемого влёта дрона в австрийское воздушное пространство. Одновременно министр обороны информируется о возможной угрозе. Только она может дать принципиальное разрешение на открытие огня в случае крайней необходимости. Оценка и окончательное решение всегда остаются за пилотами, которые видят ситуацию своими глазами. Они должны оценить, какое действие представляет большую опасность для населения.

«Еврофайтеры» дежурят круглосуточно?

Нет, только от восхода до заката. У нас слишком мало самолётов для обеспечения 24/7 патрулирования. Когда-то Австрия закупила всего 15 «Еврофайтеров». Согласно общепринятым международным стандартам, 60% самолётов должны быть в боеготовности, а 40% — на техобслуживании. То есть в обычном режиме у нас есть 8 готовых машин. А с 8 самолётами невозможно обеспечить круглосуточную готовность семь дней в неделю.

Разве об этом не знали заранее?

Знали, конечно. Это было политическое решение — закупить только 15 «Еврофайтеров» вместо 18. Всегда было ясно, что это не позволит обеспечить постоянный контроль воздушного пространства. Нужно как минимум 36 истребителей для 24/7 контроля воздушного пространства.

А что произойдёт, если дрон прилетит ночью, как это было с Румынией?

Тогда у наших вооруженных сил почти нет шансов вовремя среагировать. Можно, конечно, привести самолёты в боеготовность и ночью, но это займёт несколько часов. Так что подъём по тревоге в таком случае невозможен. Если бы случилось так, что на радаре заметили дрон, пересекающий границу со стороны Украины и направляющийся в сторону Австрии, этот дрон был бы у нас быстрее, чем мы смогли бы поднять «Еврофайтеры» в воздух. Не говоря уже о том, что не факт, что дрон вообще долетит до нас, а не повернёт или не упадёт раньше.

Есть ли у Австрии автоматическая система противодействия дронам?

Да, но она не работает постоянно, а устанавливается и активируется только при необходимости. Если бы мы находились в кризисном режиме и существовала бы повышенная угроза пролёта дронов в сторону Австрии, это было бы причиной для активации системы ПВО. Но шанс того, что дрон случайно собьётся с курса и долетит до Австрии, исчезающе мал.

Это значит, что на практике Австрия была бы беззащитна перед ночным дроном?

Надо пояснить: если бы Австрия находилась в кризисной ситуации, ПВО была бы на более высоком уровне готовности. Образно говоря, «мускул» был бы напряжён сильнее. Однако с текущими средствами это можно поддерживать лишь ограниченное время. Армия не может быть в круглосуточной готовности на любой мыслимый случай. Структуры просто не позволяют. Вероятность того, что дрон, который должен уничтожать объекты в России или Украине, собьётся с курса и долетит до Австрии, настолько мала, что при текущих возможностях мы не можем постоянно учитывать её в наших планах.

Если бы вражеский дрон действительно упал в Австрии, какова была бы реакция Бундесхера?

Это единолично и исключительно решает политика. Федеральное правительство решит, какая реакция на тот или иной инцидент будет адекватной — с привлечением армии или без. Наша армия — это лишь инструмент политики.

Будет ли в случае тревоги оповещено население?

И это решение принимает не армия и не минобороны, а министерство внутренних дел. У него есть соответствующая инфраструктура для оповещения, которой у армии нет. Армия констатирует военную угрозу, а МВД определяет, как защитить от неё население.

Почему вообще дроны отклоняются от курса?

На то могут быть разные причины: технические неисправности, ошибка в программировании, а также намеренный акт провокации. И последнее: теоретически дроны могут использоваться «под чужим флагом», чтобы спровоцировать инцидент и переложить вину на противника. В 2022 году, в начале войны в Украине, дрон советской конструкции «заблудился» вплоть до Хорватии и рухнул над Загребом. Это была огромная модель весом в шесть тонн с реактивным двигателем. По чудо никто не погиб. Но тогда Россия и Украина обвиняли друг друга в запуске, так как обе страны имели и использовали такие аппараты.

Как сегодня ведутся дроновые войны?

Дроны сегодня используются для множества задач: разведка, эвакуация раненых из опасных зон (например, наземными дронами) или как оружие. Это могут быть мини-дроны для атаки на отдельных солдат, самолёто-подобные дроны для воздушных боёв, а также ударные дроны на суше и на море.

Для чего используются те дроны, один из которых упал в Румынии?

Это так называемые дроны-камикадзе. Они относительно дёшевы в производстве и запускаются роями по сотням, чтобы обрушить вражескую ПВО. Часто эти дроны-камикадзе подготавливают почву для атак, например, ракетами, которые запускаются после роёв дронов и уже почти не встречают сопротивления.

А как обстоят дела с собственными возможностями Бундесхера по борьбе с дронами?

Мы, как и все европейские армии, как раз наращиваем свои возможности в этом направлении. В настоящее время у нас есть около 120 человек, которые могут управлять и применять военные дроны. Армия Австрии закупила разведывательные дроны. Но сейчас никаких новых закупок не ведётся. Сначала мы должны обучить персонал для управления дронами, и только потом мы сможем купить больше дронов.У всех европейских армий похожая ситуация. Только у русских и украинцев сейчас самые передовые технологии в области дронов. Потому что они ведут войну друг против друга уже больше четырёх лет и чрезвычайно быстро развились именно в сфере беспилотников.

Насколько австрийская армия вообще готова к будущему?

«Еврофайтеры» подойдут к концу своего жизненного цикла с 2030 года. Рано или поздно нам придётся закупать новые боевые самолёты, какого бы производителя они ни были. Есть идея закупить на этот раз действительно 36 истребителей. Тогда в будущем можно будет обеспечить реальный круглосуточный контроль нашего воздушного пространства.

Нашим «планом развития до 2032+» мы уже предвосхитили и заложили в планы большинство областей и сценариев кризисов и конфликтов, которые могут возникнуть в этот период. Это значит, что к 2032 году мы должны быть в состоянии покрыть все эти сценарии.

Какие кризисные сценарии возможны для Австрии?

Может быть прямая и косвенная угроза. Прямая — это когда Австрию атакуют напрямую: в воздухе, в киберпространстве или реально на земле. Косвенная — когда Австрию не атакуют напрямую, но атакована соседняя страна или страна через одну. Надо различать, залетела ли граната в приграничную зону или, скажем, российская бригада напрямую атакует Австрию. От этого зависят разные меры, которые могут быть приняты.

Кто отвечает за оценку ситуации и принятие мер?

По сути — министр обороны, но в таком случае будет действовать всё федеральное правительство. У каждого министерства есть вспомогательные силы. У минобороны в качестве «рабочих мускулов» есть разведывательное управление армии (для взгляда за рубеж) и оборонительное управление (которое следит за тем, насколько затронуты собственные армейские ресурсы). На основе их выводов даётся оценка, и с этой оценкой министр идёт в Совет министров.

И затем Федеральное правительство коллегиально принимает соответствующие меры.

Какие есть ещё источники информации?

У минобороны есть атташе (в МИДе их назвали бы послами), которые находятся в Брюсселе при ЕС и НАТО, чтобы получать информацию и знать, что там происходит. В обеих организациях идёт структурированный процесс: в случае атаки комитет решает, что это значит для нас как для НАТО, как для ЕС. В ЕС мы, естественно, сидим за столом. В НАТО мы — слушатели через программу «Партнёрство ради мира».

Как происходит мобилизация в случае военного конфликта?

Важно сказать: военный конфликт не возникает за одну ночь. Это исключено. Пример: мы знали примерно за полгода, что Россия нападёт на Украину. Так всё и вышло. Мы знали, что 12-я пехотная бригада будет наступать из такого-то района и иметь такую-то цель. Единственное, что наше разведуправление не могло предсказать — это точное время.

То, что исключено, будто мы проснёмся утром и нам придётся решать, что посылать егерский батальон 25 к границе. Всегда есть время на подготовку.

Что произойдёт, если станет известно, что нападение на Австрию неизбежно?

Есть два уровня. Первый уровень — это армия, которая в тот момент находится в казармах. То есть все солдаты срочной службы, завершившие четвёртый месяц обучения. Они пригодны к полевому применению. Все эти солдаты получают боевой приказ. Параллельно, безусловно, будет частичная или даже полная мобилизация, потому что имеющимися солдатами можно покрыть только первую часть. Доктрина безопасности предписывает, что всего должно быть 55 000 солдат: резервисты (милиция), кадровые военные и срочники. Сейчас у нас 9 500 срочников. Из них надо вычесть всех, кто незаменим для функционирования армии (караулы, кухни, а также тех, кто был в обучении менее четырёх месяцев). Остаётся около 4 000.

А кадровые военные?

В настоящее время в Бундесхере около 13 000 кадровых военных. Но, конечно, не всех можно отправить на фронт.

Как проходят частичная или полная мобилизация?

Нужно различать. Есть те, кто относится к милиции (ландверу). Это все, кто прошёл обязательную военную службу за последние шесть лет — хотят они того или нет, потому что у них ещё высокий уровень подготовки. Затем есть те, кто добровольно продолжает служить в армии на полставки и регулярно приходит на учения. И есть те, кто был принудительно призван на учения. Все они относятся к милиции и будут мобилизованы. Все остальные, кто когда-либо служил, относятся к резерву. Нет никаких планов призывать резерв, и для них нет в достаточной мере оборудования. Может быть, если война продлится пять лет, тогда об этом подумают, но иначе — нет.

Какова вероятность того, что Австрия будет затронута военным конфликтом?

Нет никакого сценария, в котором в ближайшие годы произойдёт прямое нападение на Австрию. Но есть сценарии, где Австрия будет затронута косвенно, то есть возникнет военный конфликт, который может на нас повлиять. Это значит, что военное нападение произойдёт в соседнем государстве. Что австрийская территория будет использоваться как страна для отступления или как плацдарм для развёртывания войск. Это, например, сценарий, при котором, конечно, армия должна будет вмешаться.

Как нейтральная Австрия поведёт себя при нападении на соседнюю страну?

Из «Партнёрства ради мира» НАТО не вытекает никаких обязательств. Но в Европейском Союзе существует так называемая обязанность оказывать помощь (клаузула о взаимной обороне). Если на государство ЕС нападают, то все помогают вместе. Но: каждое государство имеет право само решать, как будет выглядеть эта помощь. Мы можем, например, помогать гуманитарно или принимать беженцев.

Сергей Сиверцев

По материалам: https://www.newsflix.at/

Фото: REUTERS/Valentyn Ogirenko, Bundesheer, ANATOLII STEPANOV / AFP / picturedesk.com

Материалы www.austria-today.at содержат оценки исключительно австрийских СМИ и не отражают позицию austria-today.at. Заметили ошибку в статье? Пишите austriatoday@gmx.at